eliasik

А. Литвинова - ЗОЛОТО НАЙДЕНО!

Tue, 15 Feb 2011 21:01:18 GMT

Лежа в темноте, Нэнси вдруг услышала стук собственного сердца: еще бы — тишина тут стояла поистине гробовая.

Она выждала некоторое время, а потом, решив, что Этан и Холли уже ушли из склепа, насколько могла, вытянула руки и изо всех сил уперлась в крышку саркофага. Но та не сдвинулась с места. Нэнси попробовала приподнять ее ногами — бесполезно!

Положение было не самое выгодное; мало места для упора. Если бы саркофаг был глубже, можно было бы встать на колени и приподнять крышку спиной. Но она не могла даже перевернуться на живот.

Тем не менее Нэнси не сдавалась. Промучившись с полчаса, решила немного передохнуть. Надежда выбраться наружу не покидала ее, она была полна решимости продолжать борьбу.

Нэнси расслабила мышцы и сосредоточилась. Лежа совершенно неподвижно, она старалась дышать экономно: нужно было беречь кислород, ведь доступа воздуха извне не было.

Пока Нэнси отдыхала, в голове ее зрели новые и новые вопросы. Зачем Мортмейнам понадобилось строить целый мавзолей, если в саркофаге так никого и не захоронили? К чему вести от него два подземных хода — один к дому Джоанны, а другой — к хижине в лесу? Все это казалось ей чрезвычайно странным.

Но, с другой стороны, размышляла Нэнси, если саркофаг установлен не для погребения, то, значит, с какой-то иной целью. Может, это тайник? Но что могли Мортмейны прятать в таком месте?

Если это предположение верно, значит, где-то может быть и лазейка из него. Ведет же, например, каменная дверь из склепа в подземный ход!

Нэнси провела рукой по стенкам саркофага, нажимая пальцами и ища «чувствительный» участок. Но никакого тайного механизма не обнаружила. Гроб был из сплошного камня — ни выемки, ни щелочки. Ни по бокам, ни в изголовье, ни в ногах.

И все же Нэнси не падала духом. С огромным трудом она перевернулась на живот и стала ощупью исследовать днище саркофага.

Неожиданно днище поддалось, пошло вниз, а вместе с ним опустилась и Нэнси. Она ползала вдоль стенок углубившегося саркофага и в темноте все время натыкалась на какой-то предмет вроде коробки. Но никакого выхода не было. Стены были глухи и непроницаемы. Как была она в ловушке, так и осталась. Зато теперь она стояла на коленях, места для упора было значительно больше, и она решила еще раз попытаться сдвинуть крышку саркофага.

— Раз, два, три — взяли! — громко считала она, напрягаясь из последних сил.

И вдруг — о, чудо! — раздался скрежет: это крышка поползла с места.

— Так держать! — подбадривала себя Нэнси. — Еще чуть-чуть — и я на воле!

Еще рывок — крышка подскочила и — увы! — тут же с грохотом встала на место. Но от нее откололся небольшой кусочек камня, и образовавшаяся маленькая щель оказалась достаточной для того, чтобы Нэнси сумела просунуть туда пальцы. Последнее усилие — и крышка с оглушительным стуком рухнула на пол.

Нэнси была на свободе!

Она встала, потянулась. Фонарь, забытый Холли, мерцал призрачным светом, но что было Нэнси до причудливо-страшных теней, танцующих на стенах! Она была счастлива, что сумела выбраться из страшного заточения. Оставалось только выйти из склепа.

Но прежде надо было проверить, что там за коробка на дне саркофага, Может быть, Этан и его шайка оставили что-то из награбленного? А может, это вообще какая-нибудь допотопная шкатулка? И не в ней ли хранится то, ради чего вся эта монументальная усыпальница построена?

Захватив с собой фонарь, Нэнси снова опустилась на дно саркофага. Там действительно стоял деревянный ларец, о который еще минут десять назад Нэнси отбила себе все коленки.

Нэнси откинула крышку: внутри ларец был обшит бархатом, на котором засверкали монеты и украшения, тускло отливавшие золотом. Нэнси извлекла из мерцающей груды одно ожерелье.

И вдруг ее осенило: это же золото Джоанны!

Б. Волхонский, Глава 19 Множество событий

Tue, 15 Feb 2011 16:22:02 GMT

Ребята бросились выполнять приказы, и скоро чучело, одетое в плащ и кепку, уже выносили из сарая на кресле, которое потащили через сад в поле. Джанет побежала в дом за спичками.

Скоро все были на поле. Уже темнело, того и гляди придется зажигать фонарики.

– Черт побери! – сказал Джек, почувствовав на лице несколько капель дождя. – Кажется, дождь начинается!

Колин и Барбара кинулись собирать разбросанные дрова. В сумерках это было не так-то просто. Джек и Джордж стали им помогать, поставив кресло с чучелом на землю.

Неожиданно Колин дернул Джанет за куртку.

– Эй, – прошептал он. – Смотри, кто это там, на другом конце поля?

То, что увидела Джанет, заставило ее легонько толкнуть Джека, а потом и Джорджа.

– Тихо, – сказала она. – Посмотрите на другой конец поля!

В тумане мальчики разглядели человека, который копал, копал и копал! Он стоял к ним спиной и не мог их видеть.

– Это и есть третий грабитель! – прошептала Джанет. – Что нам делать?

– Сделайте вид, что не заметили его, – сказал Колин. – Просто следите за ним, пока не приедет полиция. Это все, что мы можем сделать.

– Ты не видишь, на нем одежда нашего чучела? – шепотом спросила Пэм.

– Нет, туман слишком густой, а он слишком далеко, – ответил Колин. – Но это, должно быть, и правда вор, иначе зачем бы ему так усердно копать? Давайте складывайте костер, потом установим чучело. Притворимся, что занимаемся своими делами и даже не заметили незнакомца.

И они принялись быстро складывать дрова в кучу, а потом водрузили поверх нее чучело.

– Как оно замечательно сидит! – восхитился Джек. – Очень основательно. Проклятый дождь! Костер может не разгореться. Дрова насквозь промокли.

– Какая жалость, – сказала Пэм. – Все наши замечательные планы провалились! Все до единого!

– Тихо, этот человек идет сюда, – прошептал Колин. – Не бойтесь, с нами Скампер. Продолжайте складывать костер, разговаривайте, не обращайте на него внимания.

Мужчина уже почти подошел к ним. Пэм взглянула на него и тихо вскрикнула, увидев, что он одет в брюки, твидовую куртку и резиновые сапоги, которые раньше были надеты на чучело! Скампер залаял, зарычал. Человек грубо заявил:

– Убирайтесь с этого поля. Оно принадлежит фермеру. Нечего здесь разжигать костер.

– Фермер, которому принадлежит это поле – мой папа, – сказала Джанет. – Он знает, что мы устраиваем здесь костер. Осторожнее с нашей собакой. Она кусается.

Скампер прыгал вокруг грабителя и лаял. Тот поднял лопату, и ребята закричали:

– Не смейте бить его!

– Прекратите!

– Опустите лопату!

– Скампер, ко мне!

Трудно сказать, что произошло бы дальше, если бы по дороге, тянущейся вдоль поля, не подъехали две машины, и из них не выпрыгнули шесть темных фигур.

– Полиция! – взволнованно крикнул Джек. – Смотрите-ка, уже приехали!

В два счета грабитель скрылся в тумане. Скампер преследовал его, а шестеро ребят бежали за псом. Грабитель пнул спаниеля, Скампер заскулил и, хромая, вернулся к Джанет.

– Вон этот человек, он в ту сторону побежал! – крикнул Джек, размахивая фонариком.

Полицейские выстроились в цепь и начали прочесывать поле. Тут кто-то запыхавшийся подбежал к ребятам сзади. Это был Питер, который вызвал полицию, успел рассказать обо всем маме, а потом побежал на поле, чтобы присоединиться к остальным ребятам.

– Надо же, как быстро приехала полиция! – удивился он. – Они сразу мне поверили, каждому моему слову! Надеюсь, грабитель не успел убежать?

– Скампер погнался за ним, и мы тоже, – сказал Джек. – Но он пнул его и убежал. Его наверняка поймают, полиция окружила поле.

Скампер, хромая, с лаем бросился вперед. Он заметил грабителя. До чего же обидно было «Секретной семерке» стоять в сумерках, слышать крики, звуки шагов и ничего не видеть из-за дождя, который все усиливался.

Скампер опять заскулил от боли, и «Семерка» подбежала к нему. Питер испуганно ощупал его лапу.

– Перелома, по-моему, нет, – сказал он. К ним подошел полицейский.

– Вы не видели беглеца с этой стороны поля? – спросил он. – Боюсь, из-за тумана мы упустили его. Силы небесные, что это там такое?

– Это наш костер, – объяснил Питер. – А на самом верху сидит наше несчастное чучело и ждет, когда его сожгут, но дрова совсем отсырели, так что нам, боюсь, придется оставить эту затею.

– Ну и испугался же я, – сказал полицейский. – Что ж, наверное, нам придется прекратить преследование. Грабитель, должно быть, скрылся в лесу, а там мы его вряд ли поймаем.

Ребята видели, как полицейские расселись по машинам.

– Черт возьми! – сказал в сердцах Питер. – Теперь этого мерзавца не поймают. Он поди уже в километре отсюда.

– Нет, – вдруг сказала Джанет дрожащим от волнения голосом прямо ему в ухо. – Он не убежал! Питер, он здесь, сидит в кресле на куче дров! В плаще чучела! Но я заметила, как блестят его резиновые сапоги в свете фонарика. Вот где он спрятался! Он уверен, что мы не станем разжигать костер под дождем!

Питер присвистнул от удивления и приблизился к костру. Да, Джанет права! Ну и убежище! Вор сидел в кресле вместо чучела, в плаще поверх своей одежды и в маске! В стороне от костра валялось настоящее чучело – без плаща и маски.

– Оставайтесь здесь и прохаживайтесь вокруг костра, – тихо шепнул Питер ребятам. – Я заберу Скампера, чтобы он не учуял грабителя и не залаял, и попытаюсь догнать полицейских, пока они не уехали. Оставайтесь здесь, я побегу через поле.

КП смешанного полка ПВО. Северная Индия. Александр В. Маркьянов

Wed, 12 Jan 2011 21:48:51 GMT

— Тревога! Две цели! Высотные, малозаметные. Направление… Дьявол, четыре цели! Они что-то сбросили! Что-то сбросили!!!

Оператор системы ПВО объекта, видя стремительно приближающиеся цели — отдал приказ на их уничтожение. Этот приказ не был бы выполнен, ни одна система ПВО кроме разве что "систем поля боя", призванных прикрывать войска на марше, не смогла бы отреагировать на появление целей с такой скоростью. Но системы уже были готовы к перехвату высоколетящих целей, так странно растворившихся в воздухе и на перенастройку их на новые цели потребовалось всего три секунды. Батарея THAAD поразить стремительно приближающиеся к земле цели катастрофически не успевала — и поэтому оператор отдал приказ открыть огонь менее мощным комплексам «Рапира», прикрывавшим объект.

Первая ракета «Рапира» смогла стартовать через две секунды, с интервалом две секунды стартовали еще три ракеты. По две ракеты на объект, чтобы с гарантией. Сразу же после старта боеголовки ракет захватили цели, сделать это было очень просто — цели были просто огромные по размеру, а инфракрасное излучение от них не уступало излучению от лесного пожара. Сманеврировав, ракеты-перехватчики ринулись к целям, постоянно корректируя траекторию — скорость целей давно была сверхзвуковой и постоянно увеличивалась. Но даже цель, идущая на двух скоростях звука для этих зенитных ракет помехой не была. В рассчитанной бортовым компьютером точке перехвата все четыре ракеты лопнули огненными шарами и сотнями осколков. Для любого самолета такой стальной душ оказался бы смертельным — но многотонную болванку бомбы он лишь поцарапал, сила взрыва отклонила обе бомбы от заданного курса всего на десятую долю градуса. Слишком велика была скорость бомб и слишком велика накопленная ими к тому моменту энергия. На тридцать третьей и тридцать четвертой секунде полета обе бомбы врезались в землю как раз в том месте, где под толстым слоем земли и камней находился заглубленный командный пункт.

Удар двух многотонных болванок из тяжелого вольфрамового сплава об землю был просто чудовищным — земля содрогнулась в радиусе километра, удар в полной мере ощутили и операторы систем ПВО и солдаты из воинской части, охранявший объект особой важности — многие просто не смогли удержаться на ногах. Каменистая почва мгновенно сорвала с бомб оставшиеся части обшивки и управляющие поверхности, раскалила докрасна многотонный корпус — скорость его при столкновении с землей была примерно равна тысяче сто метров в секунду — но остановить неизбежное не смогла. Через две секунды с небольшим бомбы заглубились уже на тридцать метров, еще через секунду их заостренные носы встретились с двухметровым слоем армированного преднапряженного бетона. Этот бетонный купол представлял собой последнюю линию обороны бункера, из которого осуществлялось управление всеми, расположенными в Британской Индии силами ядерного сдерживания — ракетными полками и тяжелобомбардировочными эскадрами, нацелившими ядерные жала на Россию. Одна из бомб не смогла пробить всего тридцать сантиметров бетона, вторая же пробила слой бетона насквозь. Все-таки уровень защиты бункера оказался немного выше, чем предполагали аналитики российского Генерального штаба, да и разрушение одного из двигателей на шестой, а на восьмой-девятой секунде после включения сделало свое дело. Впрочем, это было уже неважно — свою задачу по доставке к объекту двух сверхпрочных капсул из вольфрамово-молибденового справа, в каждой из которых ждали своего часа две тонны мощной взрывчатки, боеголовки выполнили. Обе бомбы почти синхронно лопнули адским огненным шаром, многотонный корпус боеголовки не дал энергии взрыва пойти вверх, направив ее вниз, в бункеры. Содрогнулась земля, пошли трещинами стены, искалеченная земля плюнула в небо месивом пламени и камней. Солдатам — гуркхам из наружной охраны объекта показалось, что прямо под ногами разверзся вулкан…

Глава XXV СДАТЬСЯ? НИКОГДА! - Евгений Некрасов

Wed, 12 Jan 2011 19:10:58 GMT

Надеюсь, никто не думает, что проницательный и отважный восьмиклассник отступился?! Нет, нет и нет! Он был уверен в своей правоте. Теперь он точно знал, зачем преступникам альбом Ларисика.

Несколько лет назад Шварц или его подручные подделали «Козу» и другие картины, срисовав их с черно-белых фотографий. Искусствоведы признали, что это подлинные работы Ремизова. И тут какой-то немецкий «Илья Ильич», специалист по фотопленкам, сказал Шварцу, что на картинах перепутаны цвета.

Перерисовывать подделки заново было уже поздно. Их многие видели. Но можно было уничтожить альбомы с фотографиями подлинных картин Ремизова!

И преступники начали охоту за пятью альбомами.

За два года четыре альбома были уничтожены. Оставалось добраться до последнего, Ларисикино-го. (О том, что в архивах контрразведки сохранился шестой альбом, никто не знал.)

Господин Шварц подошел к финалу своей многолетней игры. Он любезно одолжил свои фалыпаки для выставки в музее Юрия Ремизова. О, это был тонкий план преступного гения! Профессор Мори-арти сдох бы от зависти к господину Шварцу!

Он застраховал поддельные картины на кругленькую сумму и сговорился с Демидовой, чтобы та организовала кражу. Фалыпаки украли и скорее всего уже уничтожили. Заодно должен был исчезнуть и Ларисикин альбом. Тогда ничто уже не мешало бы преступникам получить страховку.

Но альбом выкрасть не удалось. Мало того, появились копии, сделанные художниками Лялькина!

Разумеется, страховая компания не выложит миллионы долларов за просто так. Она предпримет свое расследование. Пригласят специалиста по фотографии, он посмотрит альбом и скажет, что коза на подлинной картине Ремизова была красная. Взглянут на лялькинские копии, сделанные с фалыпаков господина Шварца, а там коза черная. И этот самый господин вместо того,.чтобы получить миллионы, получит тюремный срок.

Неприятно.

Преступникам остается либо выкрасть и альбом, и копии, либо садиться в тюрьму. Просто удивительно, что некоторые подполковники контрразведки не понимают таких элементарных вещей!

Сегодня Демидова с Гогочкой побывали в музее и подготовили преступление.

Они убедились, что на двери служебного входа стоит уже не сломанный лялькинский «Цербер», а новенький. Можно не сомневаться, что у миллионеров-преступников есть от него ключи.

Они узнали, что копии лежат в кабинете главного хранителя музея. В дверь кабинета тоже врезан один из десятка «Церберов», подаренных миллионершей.

Они осмотрели хиленькую дверь Ларисикиного кабинета и знают даже, на какой полке лежит альбом.

Через день-два эта информация устареет. Главный хранитель выйдет из больницы и приберет копии в запасник музея. Ларисик может снова унести альбом домой.

Значит, вор придет завтра утром, как рассчитывал Блинков-младший. Ночью – опаснее. Милиционеры на пульте охраны не будут ждать звонка дежурного, а сразу же вскочат в машину, как только сработает сигнализация. По пустынным улицам они быстрее домчатся до музея. Преступник не сможет скрыться в потоке машин и тем более уйти пешком.

Нет, только утром!

Нерешенным оставался вопрос, который мама считала главным: почему миллионерша влезла в это дело?

Знаете, что ответил бы на это Блинков-младший? «Вы слишком многого хотите от восьмиклассника. Мое дело – задержать преступника. А что да почему, сами разбирайтесь, на то вы и контрразведчики!»

Блинков-младший с Иркой вышли во двор. – Ты сдался? – спросила Ирка.

Он только молча мотнул головой и пошел в штаб-квартиру дворовой молодежи, то есть к холодильнику за помойкой.

Ломакина и Суворова были на месте.

– Скажем? – спросила Ирка.

– Придется.

Несерьезные люди были эти подружки-болтушки. У Блинкова-младшего душа ныла. Он так и чувствовал, что Ломакина и Суворова устроят балаган из задержания преступника. Но раз контрразведка отказывается помочь, придется обойтись своими силами.

Гогочка с его дурацким панковским гребнем на макушке – далеко не хилый противник. Мышцы на его руках так и бегают. Конечно, было бы ужасно красиво – вдвоем продержаться против него до приезда милиции. Но и ужасно глупо. Наша задача не геройствовать, а преступника схватить. Поэтому нужно обеспечить себе численное превосходство.

– Девчонки, – сказал Блинков-младший, подойдя к холодильнику, – вам можно доверить опасное государственное дело?

… Вы знаете хоть одного восьмиклассника, который ответил бы на такой вопрос «нет»?

21 Венесуэла, Ла-Гуэйра / Максим Анатольевич Шахов

Wed, 08 Dec 2010 21:21:12 GMT

Сумерки накрыли Ла-Гуэйру за считаные минуты. Пока синий «Шевроле» Ремедиоса Гонсалеса добрался до набережной, стало настолько темно, что там включили освещение. Сотрудники службы наружного наблюдения DISIP сообщили по рации Теофило, что Ремедиос припарковался на берегу и они с Пилар вышли из машины.

Теперь, когда стемнело, чересчур осторожничать смысла уже не имело, и Теофило направил оперативный «Форд» к набережной. Свернув направо, он кивнул:

– Вон они!

– Вижу! – сказал Виктор.

«Шевроле» был припаркован у ограждения, в ряду других машин. Ремедиос и Пилар стояли лицом к морю. Собственный корреспондент «Диарио Рио-Негро» показывал рукой в сторону рейда, Пилар кивала. Рейд был усыпан огоньками океанских судов, мигавшими на фоне еще светлой полосы неба. Казалось, что кто-то развесил над морем гигантскую гирлянду.

Теофило проехал метров сто и припарковался в тени. Повернув головы, они с Виктором наблюдали за своеобразной экскурсией, которую проводил Ремедиос. Через пару минут он наконец опустил руку, и они с Пилар закурили. Виктор посмотрел на часы. Ремедиос и Пилар вели себя так, словно приехали в Ла-Гуэйру просто развеяться и поглазеть на море.

Почесав щеку, Виктор сказал:

– В Каракас, что ли, будут возвращаться…

В этот момент Ремедиос и Пилар двинулись к машине. В рации послышался торопливый голос кого-то из сотрудников службы наружного наблюдения DISIP. Собравшийся закурить Теофило поспешно сунул сигарету обратно в пачку и завел движок «Форда». Дверцы синего «Шевроле» синхронно закрылись. Сдав назад, он вырулил из ряда припаркованных авто и направился вдоль набережной на восток.

Виктор и Теофило одновременно отвернулись. Миновав их машину, «Шевроле» слегка ускорил движение. Теофило выждал секунд тридцать и тронул «Форд» следом.

Проехав набережную, синий «Шевроле» собственного корреспондента «Диарио Рио-Негро» в Венесуэле Ремедиоса Гонсалеса продолжил двигаться на восток. Слева показались причалы.

– Как тут у DISIP насчет плавсредств? – быстро спросил Виктор.

Теофило потянулся за телефоном:

– Сейчас свяжусь с местным отделением…

Договорить он так и не успел, потому что двигавшийся метрах в двухстах впереди «Шевроле» вдруг мигнул огромными красными стоп-сигналами и неожиданно свернул влево, к одному из причалов. Там стояло несколько разнокалиберных катеров. С одного из них тут же спрыгнул какой-то мужчина. На миг его осветил свет фар «Шевроле». Мужчина был молод и больше походил на индейца, чем на негра. Зато зубы, которые он обнажил в радостной улыбке, были белоснежными, как будто он являлся афроамериканцем в десятом поколении или отвалил за них не одну тысячу долларов дантисту.

Тут Ремедиос выключил фары, и слепящая улыбка индейца погасла. «Шевроле» вильнул в сторону и остановился. Индеец торопливо направился по причалу к нему. Дверцы «Шевроле» одновременно распахнулись, и из машины вынырнули Пилар с Ремедиосом.

– Твою мать! – невольно проговорил Логинов.

Теофило ничего не оставалось, как, не снижая и не увеличивая скорости, проехать мимо. Пилар выбралась из «Шевроле» со своей сумкой-кейсом. Ремедиос вылез с пустыми руками и поставил машину на сигнализацию. Подскочивший к «Шевроле» индеец поздоровался с ним, потом галантно поклонился Пилар и даже протянул руку, чтобы забрать у нее поклажу. Однако та кивком отказалась, как будто боялась выпустить сумку из рук. Индеец, ничуть не расстроившись, тут же повернулся к катеру и сделал красноречивый жест рукой. Перевести его можно было примерно так: добро пожаловать на борт, сеньоры, посудина к отходу готова…

Андрей Ильин. Глава 13

Wed, 24 Nov 2010 22:24:46 GMT

Похороны состоялись. Прошло девять дней. И сорок. Полковник Зубанов вышел в отставку по состоянию резко пошатнувшегося здоровья. Генерал Осипов получил выговор с занесением в личное дело. Работники отдела вышли на гражданку.

— Ну что, роешь землю? — спросил генерал бывшего полковника.

— Рою, — ответил полковник. — Картошка вот. Голландская. Элитный сорт. Покупная хуже.

— Агрономом стал?

— Да нет. Просто все равно что-то делать надо.

— Ну, рой, рой. Крот. А жена как? Дети?

— Нормально жена. А вы каким ветром здесь?

— Случайным. Приятели на рыбалку пригласили. Где-то здесь, недалеко. Говорят, не рыбалка — массовая рыбья капитуляция. Караси на пустой загнутый палец цепляются.

— Так вы же никогда рыбаком не были.

— Ты тоже о картошке не мечтал.

— И то верно.

— Ну ладно, я пошел. А то они уже гудят. Видно, водка у них стынет. Так, значит, говоришь, с семьей все нормально?

— Нормально.

— А остальное?

— Что остальное?

— Ну, жизнь. В общем и целом.

— Хорошо жизнь. Так, как и планировал.

За этим «как планировал» генерал и приезжал.

— Ну, тогда всего наилучшего.

— И вам. И рыбы побольше.

— А тебе картошки.

19 / Олег Геннадьевич Игнатьев

Wed, 24 Nov 2010 21:08:53 GMT

Климов вырубил Чистого одним ударом руки, поднял и положил финку на шкаф рядом с ножом Кента, выглянул на кухню и, увидев, что очнувшийся «десантник» держится за голову, тихонько причитает, выдернул ремень из пояса Кента, связал бандиту руки. Затем заставил его лечь, снял с него каску и обрушил на лежащего тяжелый холодильник. Ноги завалил столом, забитым банками с вареньем. Так было спокойней.

Проверив, заперта ли дверь, Климов прошел в комнату, подхватил под мышки Кента и отволок его в кухню, бросил труп на голову беззубого «десантника».

Проходя мимо входной двери, глянул в глазок, удостоверился, что на площадке пусто, вернулся в комнату, прикрыл за собой дверь, отшвырнул ногой разбитую вдрызг лампу, дождался, когда Чистый поднял голову, и вытащил из-под стола его тяжелый «магнум». Сел на стул. Приказал Чистому отползти к шкафу. Тот повиновался. Оценил сложившуюся ситуацию. Взялся за локоть. Было видно, что ему не сладко.

«Статья сто восьмая: нанесение тяжких телесных повреждений», — усмехнулся Климов и спросил:

— Какова цель банды?

— Ну, — потянул Чистый, — ты горячий…

— Как сосиска, — безобидно и устало сказал Климов, передернул затвор «магнума».

Чистый все понял.

— Ладно. Что базар мазать на стену? Объясняю.

— Не тяни.

— Городок на кон Медик поставил. Требует у эмвэдэ и контрразведки полмиллиарда баксов.

— Пятьсот миллионов долларов? За Ключеводск? — Климов не верил. — Что-то многовато.

— Все подсчитано.

— А кто он такой — Медик?

— Братан местного мента. Санитар.

— Сережа?

— Да.

«Ну-ну, — подумал Климов. — Это новость. Выходит, санитар Сережа, то бишь Медик, двоюродный брат Слакогуза. Все понятно».

— Сколько в банде?

— Чего сколько? — Чистый подтянул под себя ногу и скривился.

— Человек.

— Семьдесят восемь.

— Кто ведет переговоры с контрразведкой?

— Медик.

— Что он требует еще?

— Два вертолета, один «Боинг» и четыре «МИГа».

— Срок ультиматума?

— Двадцать четыре часа.

Заметив, что здоровая рука Чистого ощупывает рацию, лежавшую в кармане, Климов встал и отобрал ее.

— А ну…

Рация была японской, мощной, с большим радиусом действия. Климов встал спиной к окну, включил «прием». В динамике раздался голос Медика:

— Мишань, где Чистый? Слакогуз ответил:

— С медвежатами в аптеке ищет наркоту.

— Давно?

— Да с полчаса.

— Увидишь, передай: пусть ко мне едет.

Рация умолкла, и Климов выключил ее.

— Где схрон у Медика?

— Какой там схрон, — презрительно ответил Чистый. — От кого здесь прятаться?

— Хотя бы от меня.

— Кончай понтить, — впервые усмехнулся Чистый. — Здесь все схвачено.

— Пока что мной, а не тобой, — напомнил Климов.

— Это как сказать. — Глаза у Чистого налились злобой. — Если бы не Кент, сундук с клопами…

— Хватит! — оборвал его тираду Климов. — Отвечай по существу. Где Медик?

— В шахтоуправлении.

— Конкретней! Где?

— Третий этаж. Четвертый кабинет налево…

— И?..

— Потом направо.

— Сколько в охране?

— Трое.

— Кто они?

— Омоновцы.

— Уволенные?

— Да.

— Где Петр? — вопрос был задан в лоб и неожиданно.

— Который?

— Хорошилов. Вы взяли его красный «москвичок».

— А… этот… — Мрачные звериные глаза подернулись туманом. — Он…

Рука Климова с тяжелым «магнумом» напряглась.

Заметив это, Чистый торопливо ответил:

— …ушел от пули.

Климов облегченно выдохнул.

— Хорошо! Хорошо иметь двойника, который сообщает радостные вести, — сказал он и приступил к выполнению следующего пункта намеченного им плана.

Скаутский лагерь Верные друзья. Сергей Евгеньевич Алтынов

Wed, 24 Nov 2010 19:47:01 GMT

– Восьмой! – проговорила Лена, закладывая в арбалет предпоследнюю стрелу.

Только что, после ее выстрела, замолчал автоматчик, который сумел зажать всех троих в сосновой роще рядом с корпусом, в котором находился кинозал. Данилин выполнил отвлекающий маневр, изобразив «акробата»^[35] . Автоматчик на некоторое время попал в поле зрения ее оптики, и Лена не замешкалась с выстрелом. Теперь террористов было лишь четверо. И, самое главное, Ротмистру, Данилину и Лене удалось отсечь боевиков от кинозала, просматривая при этом возможные огневые точки. Теперь нужно было выйти на связь с генералом Прохоровым, что Ротмистр и не замедлил сделать.

– Сократ Иванович, дети вне опасности, – сообщил Феоктистов. – Террористы не сумели до них добраться. Их всего четверо. Нужно немедленно поднимать наших!

– Все не так просто, Валера, – ответил Прохоров. – Нам с самого верха запретили силовые действия, если нет прямой угрозы жизням детей.

– Но ведь... – начал было Феоктистов и осекся.

Ситуация складывалась парадоксально-абсурдная. Он, Ротмистр, сам только что сообщил Прохорову, что угрозы жизням юных скаутов нет. Это означало, что руководство не даст «добро» на активные действия спецназа. У Феоктистова голова шла кругом. Оставалось по-прежнему надеяться лишь на самих себя.

– Ответственными за операцию являются наш высокий чин и генерал Гладий, – тяжело вздохнув, проговорил Сократ Иванович. – Я сейчас свяжусь с ними, подожди минут десять.

Между тем Рольф, Умар и двое уцелевших боевиков (один, правда, с легким ранением) фактически ушли в круговую оборону. По ним били автоматными очередями, судя по всему, на помощь к Арбалетчице подошли опытные бойцы. Вопреки договоренности с Гиммлером, Рольф разрешил боевикам вести огонь из автоматов и пулеметов. Тем временем на связь с Рольфом вышел Дмитрий Львович.

– Ты сказал, что «Альфа» не войдет на территорию! Ты подставил нас, сука! – близким к истерике голосом заорал Рольф.

– Рольф, приди в себя, – не теряя спокойствия, ответил Гиммлер. – Никакой «Альфы» здесь нет, а я рядом, совсем рядом! Немедленно прекрати стрельбу... Я у тебя за спиной!

Рольф невольно обернулся. В самом деле, метрах в восьми от него заколыхались кусты, и из них вышел чуть пригнувшийся, соблюдающий правила передвижения по простреливаемой территории Дмитрий Львович Гладий. Следом за ним показались еще пятеро.

6. Роберт Лоуренс Стайн

Tue, 16 Nov 2010 22:36:17 GMT

Тетя Марта пригласила Ханну пообедать с нами. Мы вчетвером пристроились за маленьким столом в кухне и ели дымящийся куриный суп из больших мисок.

— Не суп, а фантастика, — сказала Ханна тете.

Тетя Марта улыбнулась. По подбородку у нее стекал жир. Она потянулась за салфеткой.

— Спасибо, Ханна. Рецепт простой — кидай все, что есть под рукой.

— Извините, что мы опоздали к обеду, — сказал я. — Это все из-за меня. Я потерял представление о времени. Меня просто никакой силой из леса вытащить нельзя было. Все так интересно.

Дядя Колин подошел к кухонному окну и посмотрел на встающую луну. Потом перевел взгляд на дом Марлингов.

— Я сеимал потрясающее дерево, — рассказывал я ему. — Все морщинистое и согнулось — ну вылитый-старик.

Дядя Колин не ответил. Он все еще не отрываясь смотрел в окно.

— Колин, Алекс с тобой говорит, — окликнула его тетяМарта.

— А? Что? — Он отошел от окна и тряхнул головой, будто отгоняя навязчивые мысли. — Извини! О чем ты?

Я снова рассказал ему о старом дереве.

— Я помогу тебе проявить эту пленку, предложил он. — Может, завтра. Я сделал небольшую фотолабораторию в бывшей ванной на чердаке. У нас, конечно, дом маловат. При нашей-то нынешней работе надо бы побольше.

— А что вы сейчас снимаете? — спросил я.

— Существа, ведущие ночной образ жизни, — ответил он. Глаза его опять устремились к окну. Я невольно проследил за его взглядом. Он смотрел в заднее окно дома Марлингов. Оно было абсолютно черным.

— Мы снимаем ночных животных, — пояснила тетя Марта. — Это существа, выходят из своих укрытий только по ночам.

— Вы говорите о совах? — спросила Хана.

Тетя Марта кивнула.

— Мы нашли в лесу несколько прекрасных сов, правда, Колин?

Дядя Колин оторвался от окна. Яркий cвет луны залил серебром оконный переплет.

— Ночные создания не любят, чтобы их фотографировали, — сказал он, выуживая ложкой морковь и отправляя ее в рот. — Они не любят вмешательства в свою жизнь.

— Иногда нам приходится часами сидеть в одном месте и ждать, пока эти звери не высунутся из своей норы, — добавила тетя.

— А можно как-нибудь пойти с вами? — живо заинтересовался я. — Я могу сидеть тихо. Правда.

Дядя Колин прожевал кусок курятины.

— А что, недурная мысль, — согласился он. Потом лицо его стало серьезным, и он добавил: —Как-нибудь после Хэллоуина.

Я обернулся и заметил, что тетя Марта не отрывает взгляда от дома Марлингов.

— Луна еще низко, — задумчиво произнесла она. — Но сегодня она такая яркая.

— Светло как днем, — подтвердил дядя Колин. Что-то непередаваемое промелькнуло на его лице. Что это было? Страх?

«Дядя с тетей так странно ведут себя сегодня, — подумал я. — Нервничают, что ли? И чего глазеют в окно? Что они пытаются высмотреть в доме Марлингов?

Мне стало не по себе.

— Что-нибудь случилось? — спросил я их.

— Случилось? — переспросил дядя и прищурился. — Как сказать…

— Вы оба придумали себе костюмы на Хэллоуин? — обратилась к нам с Ханной тетя Марта, явно пытаясь переменить тему.

— Я решила и в этом году нарядиться пиратом, — сообщила Ханна. Она допила шоколадное молоко и слизнула остатки из стакана. — Надену бандану на голову и завяжу глаз.

— У насесть старые тряпки, если хочешь, — предложила тетя Марта и повернулась ко мне— А ты как, Алекс?

Я не переменил своего решения. Я хотел нарядиться волком-оборотнем. Только я помнил, к чему привело упоминание об этом в последний раз, когда дядя Колин чуть не угробил нас!

Поэтому я улыбнулся и, доедая суп, бросил:

— А что, если и мне нарядиться пиратом?

Мог ли я подумать, что через несколько часов, когда луна достигнет апогея, я чуть не нос к носу столкнусь с настоящим оборотнем!

Глава 51. Андрей Ильин

Fri, 05 Nov 2010 22:48:45 GMT

Дело шло к развязке. Народ отвернулся от власти, что подтверждали упавшие до тридцати процентов рейтинги. Теперь нужно было только слегка додавить.

— Значит, так, ребята. Находите на рынке иноземцев и разбираетесь с ними по полной программе — ну там бьете, портите и раздаете прохожим товар. За все — по две сотки на рыло.

— Бить всех иноземцев?

— Нет.

Нет, всех бить было не надо, надо было только дальнего зарубежья, чтобы попортить отношения с будущими соседями, которые первыми должны признать независимость нового государства. Или не признать.

— Значит, так, ребята, русские совсем оборзели, надо их проучить. Идете на базар и по полной программе…

Вначале на базар приходили бравые русские парни и, подходя к торговцам из дальнего зарубежья, спрашивали:

— Что, нажрали хари на наших харчах?

— Мы не понимает, что вы хотеть.

— Ах, не понимаете? Счас поймете.

И, вытащив из-под кожаных курток ломики, разносили прилавок в щепы. Товар разбрасывали и раздаривали. Продавцов роняли лицом в грязь и с удовольствием пинали.

— Так их, так! А то совсем оборзели, — радовались расправе покупатели.

Прилавки быстро восстанавливали. Но на следующий день на базар заявлялись подогретые спиртным иностранцы. И били русских продавцов и их «крыши».

— Совсем обнаглели, сволочи, — возмущались прохожие, наблюдая, как ненаши пинают наших. — Понаехали, порядки свои устанавливают. Раньше пикнуть боялись, а теперь…

Конфликт разрастался и уже не требовал финансовых вливаний. Все и так с удовольствием били друг друга, сходясь. стенка на стенку,

Ненависть к отдельным представителям соседнего государства переносилась на все соседнее государство.

— Все они там такие…

Что должно было сыграть свою роль в дальнейшем. Потому что оставаться один на один с ближним врагом кому захочется. Когда припахивает войной, все начинают искать защитника. А здесь и искать не надо.

Но войной припахивало мало.

И поэтому в городе произошло очередное возмутившее население ЧП. Их продавцы бросили в наш киоск боевую гранату. Погибла часть «крыши», в общем-то нормальные русские парни. Которых хоронил весь город.

Виновников не нашли, хотя свидетели подробно описали их внешность. В городе поползли упорные слухи, что иноземцев не трогают не просто так, а по наводке власти, которая им продалась с потрохами и специально давит отечественных производителей, чтобы иметь свой навар с импортного ширпотреба.

— Нет, ну а почему их не могут найти? И почему не трогают? Даже после того, что было, не трогают?! Ну вот почему?..

Народ отшатнулся от до того привлекательной ближней заграницы в сторону России. И отшатнулся от местных правителей.

Ну и нормально. Еще пара-тройка киноконцертных бригад и пара-тройка гранат, и можно считать, что враг добит…

Но враг добит не был. Потому что пропал Сорокин. Журналист, на которого были завязаны все контакты с прессой.

Пропал Сорокин.

И не только Сорокин.

Что само по себе было не страшно, так как он ничего не знал. Но свидетельствовало, что ничего еще не кончено, что враг жив и способен на ответные удары.

Получается…

Пленнички | Евгений Максимович Титаренко

Wed, 03 Nov 2010 16:47:05 GMT

Судить о времени они не могли. Надо бы встать, подползти к двери, чтобы увидеть, где солнце, но не имело смысла расходовать на это силы.

Никита больше не читал. Они опять лежали рядом, И, может быть, прошли сутки, может, двое…

Во всяком случае, потом выяснилось, что они пролежали так целый день. Им ничего не оставалось, как только прислушиваться к звукам во дворе и стараться по этим звукам угадать свою судьбу.

Они могли бы еще рискнуть и положиться на Прокопкину снисходительность вчера, когда у них не было этой драгоценной книги, сегодня рисковать было бы уже глупо.

Когда вместе с Прокопкиным топотом к ним доносились со двора еще и легкие, торопливые шаги, обоим на некоторое время становилось будто бы легче. И Петька опять щупал в темноте религиозное писание.

Наконец шаги хозяев совсем утихли.

По неуловимо загустевшей темноте чердака путешественники поняли, что наступил вечер. Тишина стояла так долго, что Никита не выдержал и спросил:

— А может, все же предали нас?..

Вопрос этот тяжелым камнем повис в воздухе над самой Петькиной головой. И оттого сухость в горле стала чувствоваться еще сильней.

Хлопнувшая на крыльце дверь показалась обоим сигналом к спасенью.

— Шерхан!.. — коротко позвал Прокопка. Друзья сразу привстали на коленях и вслушались. Заскрипела калитка.

Петькины глаза сверкали торжеством, хотя торжествовать особой причины пока не было.

Но когда калитка закрылась и когда прошло две или три минуты, дверь дома опять сильно хлопнула, и друзья буквально почувствовали, как женщина перебежала через двор к сараю. Коротко заскрипела приставленная к дверце лестница, и — будто у этой женщины в самом деле крылья — рядом послышался ее веселый шепот:

— Мальчики! Живы, мальчики? Друзья кубарем перелетели через тряпье.

В дверную щель — примерно в два-три пальца шириной — им была видна только часть ее лица: один глаз, нос и улыбающиеся губы, но смеется она или плачет — разобрать нельзя было.

— Бедненькие мои! Вас не ищут?

— Не… — сказал Петька. — Мы путешествуем. Теперь она засмеялась.

— Пленнички мои! Держитесь! Немножечко еще, ладно?! Немножко потерпите! — И, болтая всякие нежности, как маленьким, она стала проталкивать им в щель куски хлеба, потом сала, потом масло в газете, потом блины, потом втиснула плоскую солдатскую фляжку с водой, потом еще большущий флакон из-под одеколона.

Друзья теперь уже твердо знали, что их трое здесь против одного Прокопки.

Евгений Петрович Сартинов - ГЛАВА 59

Wed, 03 Nov 2010 13:21:53 GMT

В этот же самый день Леонид Юрьевич Самсонов защищал докторскую диссертацию. В зале были все ныне живущие в России светила психиатрии, они расположились в первых рядах, далее были главврачи не только Железногорской области но и соседних регионов. На самом верху аудитории пристроилась Влада Зарецкая. Поигрывая своим навороченным телефоном, она слушала голос Самсонова, и пыталась быть к нему лояльной. Увы, вчера, когда вчера Астафьев позвонил, и сказал, что цыганка созналась в участии главврача в махинациях по продаже квартир, она окончательно возненавидела этого человека.

"Пой, пташечка, пой, — думала она. — А что ты скажешь про бедную девочку Ирочку Ковалевскую? Куда ты ее выпишешь, в подвал, бомжевать? Сказать, что ли, при обсуждении это вслух?"

Между тем речь Самсонова шла к концу.

— Кто-то скажет, что все то, что предлагаю я, ново и неожиданно. Между тем первые подобные опыты проводил мой учитель, Иван Тимофеевич Зильберман. К сожалению, учитель не дожил до этого дня каких-то два дня. Сердце. Но, я и у Ивана Тимофеевича в последнее время находил серьезные ошибки. Это бывает, когда у доктора, что называется, замыливается глаз. Например, полгода назад поступила к нам в диспансер Ирина Ковалевская, с диагнозом…

Влада, опешив, слушала историю неудачливой в личной жизни поэтессы.

— И только поставив верный диагноз, я постепенно свернул медикаментозное лечение, и применил метод купирование памяти гипнозом. То есть, очистил память девушки от суицидальным моментов ее жизни. В считанные недели произошло возрождение к жизни как человеческой, так и творческой личности. Она не только возродилась как поэтесса, но и как личность, да и просто, как красивая женщина. Будьте добры, пригласите Ирину Андреевну.

Через несколько минут в аудиторию вошла Ковалевская. Влада не поверила своим глазам. Из зачуханой психбольной она превратилась в красивую, даже цветущую девушку. На ней было роскошное, дико дорогое платье синего цвета, длинные черные волосы распущены по плечам, в руках она держала букет роз.

— Ирина, почитай что-нибудь из своего последнего, — попросил Самсонов.

— Хорошо.

Она подошла поближе к краю сцены, и, откинув голову чуть назад, начала декламировать: —

Я — лист осенний, ты — волна.

Полет окончен. Можешь смело,

Играть со мной, лаская тело,

Желанья утолять сполна.

Когда ты ветер, я — ковыль,

Податливая настроенью,

Тобою поднятая пыль

Неуловимым дуновеньем.

Когда ты небо, я — мечта,

К тебе влекомая природой,

Порвать бессильна непогода

Ту нить, что от корней сильна…^[1]

Ирина прочитала одно стихотворение, второе, третье. Все они были просто потрясающие по своей удивительной индивидуальности и чувственности. Зал сидел, словно завороженный.

— Достаточно, Ирина, — сказал Самсонов. — Я хочу еще объявить всем, вот, буквально перед всей серьезной аудиторией, что, вчера я предложил Ирине Андреевне свою руку и сердце.

Он поцеловал Ковалевскую в щечку, и она ушла под гром аплодисментов.

Влада еле высидела выступления оппонентов, а когда профессора и академики толпой двинулись поздравлять новоиспеченного доктора наук, она выбралась в пустой коридор, и, набрав номер телефона Астафьева, доложила ему: — Все, он вывернулся. Дело можно закрывать.

— Что так? — Не понял Юрий.

— Он предложил ей руку и сердце.

— Ковалевской?!

— Да. Ей, ей, а не мне, представляешь!

К себе домой после банкета, они вернулись уже под утро. До изумления пьяный доктор сбросил с плеч свою куртку, прошел в зал, на ходу сдирая с себя пиджак и галстук. Ирина подобрала куртку, повесила ее на вешалку, прошла в зал. Самсонов сидел на диване, закрыв глаза. Ковалевская опустилась на колени, расшнуровала и сняла с него ботинки, а потом так и замерла, преданно глядя снизу вверх в лицо своего обожаемого хозяина. Тот, не открывая глаза, сказал: — Иди спать. Завтра встанешь в семь, приготовишь мне завтрак. Сходи на рынок, купи квашеной капусты, и чтобы было побольше рассола.

После этого он завалился на диван и тут же уснул. Ирина поднялась, подобрала его одежду, ботинки, и на цыпочках ушла из зала. Она так любила этого человека, что готова была полностью раствориться в нем.

Алекс Зимгаевский, он же – Зим - Михаил Арсеньевич Кречмар

Wed, 03 Nov 2010 10:36:56 GMT

Слушая этого приезжего из Москвы чудика, я всё не мог надивиться – и где это Ухонин таких берёт? Но тем не менее что-то в нём было. Не просто сидел себе за столом евроофиса и строил планы внезапного обогащения и захвата мирового господства, а нате вам – пролетел через всю страну и добрался до Орхояна. А в наше время добраться самостоятельно до Орхояна, даже с подсказками знающих людей, кое-чего да стоило. И план его был отнюдь не тривиальный, но гораздо менее фантастический, чем казалось ему же самому в Москве. Мы обговорили с ним финансовые условия сотрудничества – молодчина, он оказался к ним готов; к тому же Ух провёл с ним предварительную подготовку.

– Ладно, прежде чем мы с тобой выпьем, нам надо поглядеть карту. Естественно, когда здесь эти геодезисты работали, меня тут и в проекте не было. Но базу, про которую говорил этот ваш погибший по недоразумению товарищ, я знаю. Вернее, что осталось там от базы. Пока будем готовиться к вашему мероприятию, поживёшь у меня. Вот здесь – в холле. И чисто, и тепло.

Я разложил на полу карту трёхкилометрового масштаба.

– Итак – вот долина Слепагая. Вот, насколько ваш друг помнил, приметная поляна с бочками, где они стали терять видимость. Вот тут у них было два варианта свернуть не к базе… Кстати, на старой геодезической базе три года назад ламуты стояли, стойбище Тяньги. Вот бы их поспрашивать…

– А кто такие ламуты? – задал Виктор вполне закономерный вопрос.

– Это море раньше называлось не Охотским, а Ламским, – решил я провести неизбежный в этой ситуации ликбез. – Когда сюда пришли казаки, в начале семнадцатого столетия, то так его назвали. А народы, которые здесь жили, были оленеводами, рыбаками и охотниками. И по имени моря прозвали их казаки ламутами. Дальше, правда, получилось смешно. Были они ламутами без малого триста лет, а когда им решили при советской власти вернуть их самоназвание – эвены-орочоны, – то сами они себя стали везде писать в документах эвенами, а звать сами же себя продолжали ламутами.

– А те, которые меня на полосе ограбить хотели…

– Да кто там тебя ограбить хотел! Они же как дети – любопытные страшно. Событий здесь практически нет никаких, новых людей тоже немного, а тут – раз – вертолёт ниоткуда, и мужика в невиданном прикиде высаживает. Вот свезло так свезло… А когда они водку увидели, тут у них крышу и подорвало…

– А с чего у вас тут сухой закон? – вполне законно поинтересовался Виктор. – Или племянник Егора Кузьмича Лигачёва у вас поссоветом заведует?

– Сухой закон, – эту тему надлежало довести до Виктора со всей серьёзностью, и я не пожалел времени на её развитие, – мы ввели все вместе. И по моей инициативе, между прочим. Ситуация здесь такая. Аборигены – они ведь по сути несчастные люди. В их организме отсутствует фермент алкогольдегидрогеназа, который у нас, белых людей, отвечает за расщепление алкоголя в крови. Поэтому валит их с ног даже крохотная доза выпивки. И они не столько пьянеют, сколько дуреют. И башню у них от этого рвёт не по-детски. Здесь раньше был совхоз – оленеводческий. Кто из ламутов при стадах жил – так при оленях и остался. А те, кто оленей потерял или пропил, или раньше при рыбодобыче кормился, остались в посёлке. Их здесь человек двести пятьдесят – почти половина. И пить для них, считай, гибель. Они дуреют, режут друг друга, замерзают по зиме, тонут в море. Ну, мы тут сделали общий сход и ввели сухой закон. Никакой централизованной торговли спиртным. И безо всякого племянника Лигачёва. Кроме того, что отдельные граждане привозят для собственного потребления. Ну, как ты, например. Проблема лишь в том, что люди, испытывающие такую сильную алкогольную зависимость, совершенно дуреют не только от одного запаха водки, но даже и от её вида – вот как там, на площадке.

– Ну и до хрена же всего ты о них знаешь, – хмыкнул Витька, ещё не подозревая, как я его сейчас огорошу.

– А мне по специальности так было положено – знать понемногу обо всём и ничего о чём-то конкретно. Я вообще-то журфак МГУ заканчивал…

Евгений Петрович Сартинов | 21

Sun, 31 Oct 2010 22:56:31 GMT

Алибек уходил. Они чуть было не потеряли его сразу, на шоссе. Сергей хотел повернуть налево, но встречные машины шли сплошным потоком, заставив их остановиться, выжидая возможность проскочить на нужную полосу движения. Илья чисто случайно оглянулся, вскрикнул и хлопнул рукой по плечу друга.

Чеченцы уходили совсем в другую сторону, назад, к городу. Все прояснилось минут через десять, когда «ямаха» свернула на шоссе, ведущее в аэропорт. Через полчаса Сергей затормозил около здания аэровокзала.

Большие лайнеры здесь не садились, но и на Як-40 можно было улететь очень далеко. Оставив мотоцикл на платной стоянке, там, кстати, с другой стороны уже стояла знакомая «ямаха», они прошли в зал ожидания.

Аэропорт был небольшой, но очень уютный и современный. Среди немногочисленного народа они сразу увидели черную куртку Алибека около пассажирских касс. Там собралась небольшая толпа, и Илья с Сергеем, не особенно таясь, подошли и встали чуть в стороне, разглядывая товары, разложенные местными коммерсантами на лотках, и прислушиваясь к тому, о чем говорили чеченцы. А те что-то лопотали по-своему, пересмеивались, мало внимания обращая на окружающих. Тут подошла и очередь Алибека.

— Слушай, дэвушка, дай билет до Владикавказа. Нэту? А куда есть? Минеральные Воды? Через час?

Хорошо, дарагая, давай до Минвод. Сколько посадок? Три! Вай, мама! Это взлет, посадка, снова взлет, посадка. Я лучше пешком пойду. Нэт, дэвушка, я пошутил! Какая ты, однако, серьезная. Спасибо, дэвушка, сдачи нэ надо.

Довольные чеченцы отошли от кассы.

— Блин, что же делать? — шепнул Илья Сергею.

— Не знаю, — ответил тот и внимательно посмотрел на друга. На боку у того висела большая спортивная сумка. В ней они прятали АКМ с откидным прикладом. Почти такая же была и у чеченцев.

— Слушай, есть идея! — и Сергей что-то зашептал на ухо товарищу. Губы у того расплылись в улыбке.

— Надо попробовать. Давай я позвоню, а ты иди на улицу от греха подальше, еще перепутают, не дай Бог.

Дождавшись, когда Сергей уйдет, Илья поинтересовался в справочном бюро телефоном отделения милиции аэропорта. Затем он выждал, пока освободился телефон-автомат и, набрав нужный номер, что-то долго и горячо говорил в телефонную трубку.

Вскоре к мирно поглощавшим мороженое чеченцам подошли трое в синей форменной одежде.

— Куда летим? — строго спросил старший по званию, лейтенант.

— На юг, дарагой, в Минеральные Воды, — весело ответил Алибек.

— Ага, Минводы, потом Карачи, далее везде, — съязвил неулыбчивый милиционер.

— Слушай, дарагой, зачем так говоришь, — вскричал уже обеспокоенный Алибек.

— Пройдемте с нами, — предложил лейтенант.

— Слушай, дарагой, зачем так, он вот совсем не летит, — попробовал выгородить товарища Алибек.

— Пройдемте оба, — настаивал упрямый мент.

Чеченцы переглянулись. Алибек был чист, но у его провожатого в сумке лежал чехословацкий пистолет- пулемет «скорпион», а в кобуре под мышкой — «вальтер».

— Ну, хорошо, хорошо, мы пойдем, нам бояться нечего.

Нагибаясь, чтобы поднять стоящую у ног сумку, Алибек коротко глянул на своего напарника. Илья, наблюдавший за всем происходящим со стороны, понял все сразу, даже подался вперед, хотел что-то крикнуть ментам, но было уже поздно. Алибек, разгибаясь, с размаху ударил тяжелой сумкой по лицу стоящего рядом сержанта. Второй чеченец, не оглядываясь, пнул рьяного лейтенанта по голеностопу, и пока тот, взвыв от боли, на время выключился из игры, врезал ребром ладони по глазам третьего мента. Развернувшись, Алибек добавил согнувшемуся лейтенанту по голове сумкой. Теперь они были совсем свободны. Не теряя времени,

Алибек швырнул свою сумку в большое витринное стекло, а его напарник, подхватив обитое кожей сиденье, высадил и второе.

Сергей, стоявший рядом со своим мотоциклом, только вытаращил глаза, когда вслед за звоном бьющегося стекла в оконном проеме показались две знакомые фигуры. Подхватив сумку, они кинулись к своему мотоциклу под аккомпанемент ошалелого визга двух шарахнувшихся от них девиц. Уже взревел двигатель, и только тогда из окна выпрыгнул прихрамывающий милиционер без фуражки с пистолетом в руке и как-то жалобно закричал:

— Стой, стрелять буду!

Сергей надел шлем, бросил другой подбегающему Илье и рванул вниз рычаг кикстартера.

Пакистан, окрестности Кветты Свалка Вечер 11 июня 2008 года, Александр В. Маркьянов

Sun, 31 Oct 2010 22:51:45 GMT

Вместе со мной на экзекуцию вывезли еще человек десять. Кто они такие, и в чем виновны — я не знал. По виду — простые крестьяне, избитые. Сейчас они, по видимому прощались друг с другом, ни одного слова я не понимал.

Приговоры здесь исполняли на свалке. Полицейский фургон, человек с автоматом. Чуть в стороне пофыркивал бульдозер — тела исполненных заваливали мусором…

Нас выстроили на краю небольшого рва, видимо выкопанного в мусоре до этого. Странно — но мне и в самом деле стало в тот момент страшно, один из немногих моментов в жизни, когда я реально испытывал страх. Внезапно показалось, что я допустил где-то ошибку в моих расчетах и меня сейчас и впрямь казнят. Но если и так — значит так тому и быть. Никого ни о чем умолять я не стану…

Расстреливать взялся тот самый офицер, который вел меня к Салакзаю. Он выбрался из новенького черного, затонированного, возможно даже бронированного автомобиля Тойота ЛэндКрузер, на котором ехал за полицейским фургоном, забрал у одного из солдат автомат. Автомат был с двумя рожками, связанными попарно синей изолентой — почему-то это запомнилось.

Очередь прогремела внезапно — и показалась бесконечно долгой. Чудовищным усилием воли, я заставил стоять себя прямо…

— Браво, мистер Рамайн, браво…

Я открыл глаза. У Лэндкрузера стоял сам шейх Хасан Салакзай — значит, это была его машина и, офицер был в машине не один. Офицер тем временем равнодушно посмотрел на корчащихся в мусоре людей — многие были еще живы, отсоединил пустой магазин, перевернул и вставил свежий. Зловеще лязгнул затвор…

— Черт побери, что… — начал я — но шейх перебил меня.

— Давай, Шахри! — громко сказал он.

Офицер неожиданно развернулся и короткими автоматными очередями скосил троих солдат — в том числе того, что отдал ему автомат. Остаток магазина он высадил по кабине полицейского фургона, где сидел водитель — он тоже не успел ничего предпринять. Стекло полицейского фургона, изрешеченное пулями, изнутри забрызгало красным…

Я с ужасом смотрел на происходящее. Шейх спокойно шел ко мне, офицер, который только что расстрелял своих подчиненных пошел к бульдозеру…

— Итак, мистер Рамайн — так что же вы нам привезли?

— Вы…

— Вот именно. Только верительные грамоты я предъявить не могу…

— А эти? — я кивнул на расстрелянных, не в силах избавиться от непроизвольной дрожи — вы что, своих же расстреливаете?

— Эти… Это обычные феллахи, они и не знали ничего… Должен же я отчитываться перед Исламабадом, ведь так? Так что же вы нам привезли, Майкл Томас Рамайн?

Сергей Иванович Зверев | 21

Sun, 31 Oct 2010 22:47:02 GMT

Гонки закончились, и народ, собравшийся на площади перед Кремлем, оживленно обсуждал произошедшее на финише. Всюду слышались возбужденные голоса. Некоторые звонили знакомым и рассказывали о том, что они видели.

Ведущая «Автошоу» встала на фоне большого экрана с микрофоном в руке и обратилась к людям, вещая хорошо поставленным голосом:

– Уважаемые зрители и телезрители! Вот и подошло к концу это увлекательное состязание, так называемые стритрейсерские гонки по ночному городу. Пока судьи решают, кто победил, – вспомним, как все происходило. Никто не предполагал, что случиться подобный ужас.

На экране позади ведущей пошли кадры аварии на набережной, снятые с вертолета. Пробитое ограждение, кувыркающиеся машины и зрители, в панике разбегающиеся от летящих на них автомобилей. Ведущая продолжала:

– Случилось поистине чудо, что в этой мясорубке никто не погиб. Двенадцать водителей с травмами различной степени тяжести доставлены в больницу. Место аварии в данный момент оцеплено, и милиция ведет расследование. Всех интересует ответ на главный вопрос: как двести литров гидравлического масла оказались на проезжей части? Маршрут неоднократно проверялся перед гонками. Предварительная версия – халатность строителей. Однако, несмотря ни на что, гонки останавливать не стали. И теперь я представляю вам победителей!

К ней на сцену вышли гонщики, среди которых гордо шествовал Алексей, под ручку с Ириной. Рядом шел мрачный как туча Иннокентий в сопровождении вечно угрюмого штурмана-телохранителя. Здесь же был и престарелый водитель горбатого «Москвича». После столкновения он неожиданно смог вырваться вперед и дотянуть до финиша.

Ослепительно улыбаясь, ведущая объявила, обращаясь к Алексею:

– Судьи долго совещались, но все же решили, что первое место за вами. Демонтаж глушителя и сиденья, «срезание» трассы не противоречат заявленным правилам соревнований. Хотя возможен штраф за нарушение покоя жителей города.

– Только в том случае, если кто-нибудь напишет заявление в милицию, – любезно уточнил Алексей.

– У нас буквально шквал сообщений в вашу поддержку. Все с замиранием следили за последним участком гонки – скажите, что произошло с вашей машиной? Отказали тормоза? – ведущая сунула ему под нос микрофон.

Тем временем на экране прокручивали запись финиша. Вот «Волга», опережая «ЗИС», миновала линию финиша, но не остановилась, а, бешено сигналя, съехала с дороги и улетела в заросли.

Алексей вытащил из свертка, что держал в руках, педаль тормоза и показал ее всем:

– Вот, тут даже невооруженным взглядом видно, что кронштейн надпилили, а потом при нажатии он сломался. Это сделал тот, кто не хотел, что бы мы пришли к финишу первыми, – усмехнувшись он добавил: – Только эти чудики не знали, что настоящему гонщику вообще не нужна педаль тормоза. Педаль акселератора, и хорош. Так что своей подлянкой они нам только помогли выиграть.

Ведущая попросила оператора показать крупным планом испорченную педаль. Через секунду ее изображение увидели тысячи зрителей. Всем стало ясно, что Алексей не врал и его действительно хотели устранить. Послышался недовольный гул.

– Милиция разберется в этом прискорбном инциденте, – горячо заверила ведущая и радостно объявила: – А теперь перейдем к остальным победителям заезда. Второе место занял экипаж «ЗИСа-110» под номером семь…

Лицо Иннокентия аж потемнело, когда его пригласили к микрофону. Он вышел и буркнул, что, мол, важна не победа, а участие. Стоявший рядом Алексей, лучезарно улыбаясь, пожал ему руку и сказал, как бы по-дружески утешая:

– Не кисни, Кеша, второе место тоже неплохо. Не всем же быть победителями. В следующий раз, если повезет, может, и до первого доберешься. Выиграть должен сильнейший.

– Я уж постараюсь, недоносок, – скрипя зубами, прошептал в ответ Иннокентий, затем со всей силы стиснул в своей ладони руку Алексея, фальшиво улыбаясь и показывая, будто они лучшие на свете друзья.

Потуги тощего показались Алексею смешными. Он тоже сжал руку противника, да так, что у последнего мигом побелели пальцы, а глаза почти вылезли из орбит. Зрелище было комичное. Иннокентий что-то пискнул, попытался выдернуть руку из стального захвата, но не смог. Лицо стало серым от напряжения. Когда же Алексей его отпустил, Иннокентий и вовсе пошатнулся и едва не упал. Вслед за Алексеем Иннокентию протянула руку Ирина:

– Поздравляю! В следующий раз вам обязательно повезет.

– Это вам повезет, если вообще сможете тронуться на своей развалюхе, – процедил Иннокентий, растирая руку и игнорируя протянутую ладонь девушки.

– «Волга» Алексея Знаменского стартует первой. – Ведущая протянула ему номер.

Второй номер она протянула экипажу «ЗИСа». От наплыва чувств у Иннокентия чуть удар не случился. В его глазах читалось, что он страстно желает разорвать ненавистную наклейку с двойкой, а клочки запихать ведущей в глотку. Однако его чаяниям не суждено было осуществиться. Когда же Иннокентий с опущенной головой проходил мимо Алексея, тот не смог удержаться, чтоб не подколоть его:

– Ну и кто теперь номер два?

Иннокентий сделал вид, что не услышал его.

Крушение надежд / Юрий Коваль

Wed, 27 Oct 2010 23:45:08 GMT

К бане подъехал автофургон из города Карманова. Кожаный и старшина Тараканов, обнявшись, взошли по лесенке внутрь его, и фургон выкатился в переулок. Все тетеринские банные короли выставились в окна, провожая его.

Да, тайнинская смесь Моне не помогла. Больше того, она ему явно навредила. Раздирающий душу запах протянулся от Карманова до Тетеринских бань, и собаки, которые случаем попали на эту адскую тропу, начисто, конечно, потеряли чутье. Зато Куролесов ни разу не сбился со следа. Вот только нос у него немного распух.

– А это ерунда, – сказал Куролесов. – Помажу перловской мазью, и как рукой снимет. В Перловке один старикан живет, так он изобрел мазь против тайнинской смеси. Здорово помогает.

Куролесов достал из кармана узорчатый флакон синего стекла и сунул в него мизинец. С глубоким уважением смотрели мы, как Василий Куролесов мажет себе нос. А он мазал его обстоятельно, со знанием дела. Нос куролесовский на глазах приобретал прежние размеры.

– Дядя Вась, – сказал Крендель, очень робея, – а что у вас в венике было?

– Ничего не было, – ответил Куролесов, широкими заключительными мазками придавая носу законченный вид.

– Как же так! Я сам видел: что-то блестело.

– Это в глазах у тебя блестело. У тебя вообще какой-то блеск в глазах ненормальный. Когда ты брюки схватил, глаза твои просто ослепляли.

– Я хотел, чтоб Мочалыч милицию вызвал, – сказал Крендель и скромно прищурился, чтоб хоть немного пригасить блеск.

– Ладно, не стесняйся, – сказал Куролесов. – Лучше блеск, чем тусклота. А с брюками ты здорово придумал.

По Тетеринскому переулку мы вышли на Садовую, дошли до метро, остановились рядом с продавщицей пирожков.

– У нас-то, в Карманове, пирожки покрупнее будут, – сказал Куролесов, покупая всем по пирожку. – У нас одной начинки столько, сколько весь этот пирожок. Да и начинка у нас вкуснее. У нас лука больше кладут. И специй. А тут специй мало.

– Сюда бы лаврового листа напихать, верно, дядя Вась? – сказал Крендель, слегка заискивая. Он то прикрывал глаза, то открывал их, чтоб не ослепить случайных прохожих.

– Как у вас-то дела, на голубятне? Следов на крыше не нашли?

– Пуговицу нашли, – махнул рукой Крендель.

– Покажь.

Крендель вынул из кармана пуговицу и почтительно подал ему. Куролесов повертел ее в руках.

– Совпадение, наверно, – задумчиво сказал он.

– Какое? – не понял Крендель.

– Да нет, это совпадение. Капитан одного типа ищет, который ворует телевизоры. Жуткий телевор! Сопрет телевизор, а на подоконник пуговицу кладет: то солдатскую, то матросскую. Железнодорожных, правда, не было. Да и не может один человек воровать и голубей и телевизоры.

– Почему?

– Сам подумай: голуби – и телевизоры. Очень уж разные вещи. Не могут они ужиться в одном мозгу.

– А вдруг это такой мозг, в котором могут?

– Не думаю. Но… Ладно, возьму пуговицу, покажу капитану.

Куролесов достал из кармана небольшую коробочку, вроде школьного пенала, и сунул туда пуговицу. Изнутри пенал был выложен черным бархатом, а на крышке было написано: «Для вещественных доказательств».

– Приезжайте к нам, дядя Вась, – сказал Крендель.

– Постараюсь, – сказал Куролесов и добавил, протянув мне руку: – Ну, а ты что молчишь? Хочешь, чтоб я приехал?

– Еще бы, – смутился я.

– Ну вот, молодец, – сказал Вася, хлопнув меня по спине. – Давай, давай, разучивай новые слова.

Куролесов отошел два шага и вдруг быстро и неожиданно смешался с толпой. Мы глядели ему вслед, но не видели никакого следа, только взлетела над толпой какая-то рука, махнула кому-то, но неизвестно, нам или не нам.

– Не хочу домой, – неожиданно сказал Крендель. – На голубятню смотреть не могу.

В бане Крендель был молодцом и у метро, прощаясь с Куролесовым, держался, как надо, и вдруг прямо на глазах скис.

Что ж поделаешь? Так бывает порой.

Порой приходится видеть человека, который куда-то бежит, яростно звонит по телефону, требует билетов, пропусков, ругается с продавцами, кипит и вдруг – скис. Никуда не бежит, ничего не требует, смотрит блеклым взглядом на мутный мир и видит плакат:

ХРАНИТЕ ДЕНЬГИ В СБЕРЕГАТЕЛЬНОЙ КАССЕ.

«Не могу, – думает он. – Не хочу смотреть и видеть все это».

Тусклое висит над ним небо, и тупое солнце жалкими лучами слабо освещает мелкий румянец на его невыпуклых щеках.

– Упадок сил, – говорит он сам себе. – Крушение надежд.

В шлепанцах на босу ногу сидит он в кресле, глядит телевизор, нервно спит, скучно просыпается. Он может умереть, потому что потерял надежду.

Мы с Кренделем тоже потеряли надежду, но умирать пока не собирались.

Мы пошли потихоньку домой, к Зонточному переулку, а надежда плелась где-то сзади, постояла у плаката «ХРАНИТЕ ДЕНЬГИ», а скоро и вовсе отстала от нас.

Александр Абдулов - Интервью

Wed, 27 Oct 2010 23:21:09 GMT

Александр Абдулов. Труд, 5 октября 1980 (В. Кичин)

Ирина Алферова и Александр Абдулов. Советский экран, № 16, 1980 (М. Карапетян) Александр Абдулов. Советский экран, № 19, 1980

Я люблю театр. Комсомолец Узбекистана, 1 октября, 1981 (Г. Фомаиди)

Верь в дело свое. Комсомолец Донбасса. 3 апреля 1983 (П. Черняев)

Пусть зритель удивляется. Советская Россия, 24 июня 1983 (П. Черняев)

Желание играть, как жажда. Пензенская правда, 14 апреля 1984 (Н. Булавинцев)

…Чтобы роль запомнилась. Молодежь Молдавии. 2 февраля 1985 (М. Дрейзлер)

Откровения тридцатилетнего человека. Молодежь Эстонии, 23 мая 1985

Улыбайтесь чаще! Комсомольская правда, 6 августа 1985 (А. Максимов)

До Нового года — «уно моменто». Московский комсомолец, 31 декабря 1985 (Е. Федоров)

Хочу, чтоб не узнали. Советская культура, 18 января 1986 (В. Лебединский)

Интервью по вашей просьбе. Театральная жизнь, № 17, 1986 (Е. Владимирова)

Цейтнот — это здорово! Ленинская смена, 27 января 1987 (Б. Маллокандов)

Сразу два Абдулова. Известия, 6 февраля 1987 (Е. Шафран)

Высший смысл игры. Советский спорт, 2 мая 1987 (К. Тиновицкий)

Встретимся на стадионе. Ленинская смена, 2 сентября 1987 (Б. Муллокандов)

Догнать свой трамвай. 22 марта 1988 (Гр. Горин)

Масса претензий по любовной линии. Советский экран, № 3, 1990 (Д. Смирнова)

Бедный мальчик из Ферганы. Огонек, № 39, 1990 (А. Ниточкина)

О личной жизни — ни слова. Аргументы и факты, № 18, 1992 (О. Свистунова)

На rendez-vous с Александром Абдуловым. Искусство кино, № 7, 1992 (З. Абдуллаева)

Оставьте плащ у входа. Экран, № 10, 1992 (Н. Майданская)

Актер, который может все. Москвичка, № 28, 1992 (Е. Сасим)

Я — игрок. Столица, № 36, 1992 (С. Глюк)

Хочу получить лицензию на отстрел журналистов! Аргументы и факты, 1993 (О. Горячев)

Нет, я не секс-звезда. Крокодил, № 7, 1994 (Евг. Дедов)

Я и сейчас все делаю сам. Московская правда, 19 января 1995 (Е. Курбанова)

Счастливый случай Александра Абдулова. Аргументы и факты, № 23, 1998 (Е. Шахматова)

Бременские музыканты в калмыцких степях. Известия, 28 ноября 1998 (А. Липков)

Уже не трубадур, еще не король. Московский комсомолец, 28 августа 1999

Нужные люди — это кто? Аргументы и факты, № 17, 2000 (О. Шаблинская)

Александр Абдулов. Сайт в интернете «Люди», 12 декабря 2000

Александр Абдулов: «У меня снимались и актеры, и бегемоты». Комсомольская правда. 29 мая 2001 (В. Бродзский)

Александр Абдулов играет с жизнью. Аргументы и факты. № 22, 2001 (О. Шаблинская)

Александр Абдулов: Судьба помогает обойти дерево. Культура, 29 мая 2003 (Т. Петренко)

Александр Абдулов: «Дом — это я и мама». Форум ТВС. Дискуссионный клуб «Эхо Москвы», 22 апреля 2004 (В. Серикова)

Заигранная жизнь. Александр Абдулов: «Я не имею права жениться, я повенчан с Алферовой». Форум ТВС. Дискуссионный клуб

«Эхо Москвы», 22 апреля 2004

Александр Абдулов: Нет ничего грязнее, чем политика. Аргументы и факты, № 18, 2004 (Н. Зятьков)

Александр Абдулов. Сайт в интернете «Люди», 08 ноября 2004

Я решил быть свободным и одиноким. Труд, 13 мая 2005 (Н. Перминова)

Билет в один конец. Театрал, № 2, 2006 (К. Антонова)

Играющий тренер. Сайт в интернете «Обнаженная натура» (П. Капшеев, Израиль)

Для своего фильма ищу Шерон Стоун. Новые известия, 14 марта 2006 (Е. Шмелева)

У меня — другая власть. Аргументы и факты. 12 мая 2007 (Ю. Шигарева)

Мне пообещали половину Нобелевской премии. Новые известия, 13 июля 2007 (В. Матизен)

Какой идиот может отказаться от роли Коровьева?! Известия, 18 января 2007 (Н. Степанова)

Я живу в будущем. Театрал, 1 октября 2007 (В. Боровикова)

Фрагменты последнего интервью Александра Абдулова Первому каналу (Ал. Олейников)

Глава 36, Сергей Иванович Зверев

Mon, 25 Oct 2010 21:41:06 GMT

Не один раз за сегодня терявшая сознание Тамара с трудом открыла тяжелые веки. В голове шумело, и перед глазами все плыло и колебалось. Над головой висело огромное звездное небо. В том состоянии, в котором находилась женщина, ей казалось, что вокруг — открытый космос, а она летит в этом самом звездном небе. Картинки реальности и того, что казалось реальным, смешивались в один фантасмагорический, нереальный сюжет. Перед ней мелькали Харс, его подручные. Словно наяву, она видела себя со стороны, как она убегает от этих мерзавцев. Вот они ловят ее. Шприц, крики, затем провал…

Уже долго Кречинская находилась в полуобморочном состоянии. Она чудом избежала смерти — неожиданное вмешательство Салина спасло ей жизнь, висевшую на волоске. Попытка Алхана отправить на тот свет ее, ставшую неугодной, не удалась — доза оказалась несмертельной. Но и этого было достаточно для того, чтобы женщина теперь едва могла пошевелиться. Мысли путались, то немного проясняясь, то вновь погружая Кречинскую в мутный туман.

Все плыло. События недавние перемежались с давними впечатлениями. Теперь ей казалось, что она — в далеком детстве. В том времени, когда все было таким безоблачным, когда она была беззаботной девчушкой и почти все время проводила на море или рядом с отцом. Он брал ее с собой на охоту, в горы, они вместе ездили в экспедиции. Как давно это было…

Через некоторое время сознание немного прояснилось. Кречинская мотнула головой, чтобы отогнать дурноту, но это слабо помогало. Женщина огляделась. Она лежала в каком-то углублении на горке сухой листвы. Тамара повернула голову.

— Ты здесь… это хорошо, — медленным, слабым голосом сказала она, обращаясь к кому-то знакомому, — что ты мне показываешь?

Кречинская всмотрелась в темную, ничего не отвечавшую фигуру, маячившую рядом.

— Нет, я совсем не голодна, нет, — отрицательно мотнула она головой, — а что ты задумал? Ведь ты же не станешь их убивать? — обеспокоенно спросила Тамара, напрягая последние силы. — Я запрещаю тебе, не делай этого ни в коем случае, слышишь? … Не уходи. Не надо… Ушел…

Звуки уходившей тени все отдалялись. Собрав все силы, Кречинская попыталась подняться, но организм после ударной дозы наркотика, чуть было не отправившей женщину в могилу, работал с перебоями. Она не смогла даже как следует опереться на руки, не то что встать. Перед глазами снова все поплыло, затуманилось, и Тамара вновь потеряла сознание.

50 | Максим Анатольевич Шахов

Mon, 25 Oct 2010 14:09:52 GMT

— Рядовой Заец? — спросил Кащеев, распахнув дверцу военного грузовика.

Дремавший за рулем веснушчатый паренек вскинулся и потянулся за лежавшей на сиденье форменной кепкой.

— Так точно!..

— Заводи, Ваня! — перешел с официального на доверительный тон Кащеев и быстро двинулся в обход кабины.

Солдат удивленно моргнул, глядя на него через лобовое стекло, но двигатель завел. Кащеев распахнул дверцу со стороны пассажира, взобрался в кабину и по-хозяйски сунул папку под лобовое стекло.

— Давай вон туда, Ванек! — показал он.

— А где товарищ прапорщик?

— Там твой товарищ прапорщик! — кивнул Кащеев. — Надо ему помочь, Ваня!

Солдат тронул грузовик с места и спросил:

— А что там?

— Да там мешки! Полковник чего-то намудрил, теперь расхлебывайся! Приказал мне доставить сюда со склада шесть штук смеси, я доставил! А только что позвонил, приказал срочно все переиграть! Мешки эти на объект закинуть, который на Хаджибеевской! Орет, чтоб срочно и сразу отзвонились! А мы с твоим шефом успели по паре капель принять! Ну я чисто символически, а он порядочно. В общем, совсем развезло его на вчерашних дрожжах! Так что придется, наверное, мне с тобой на Хаджибеевскую мотнуться!

— Так не успеем же, товарищ прапорщик! — посмотрел на часы водитель. — Обед же скоро.

— Придется, Ваня, нам сегодня без обеда, а то полковник башку оторвет! Но ничего, у меня там в машине закусь, в солдатской столовой такого не дадут! Так что не боись, боец, с голоду не помрешь! Вон там налево, Ваня!

Кащеев вроде бы все время смотрел на дорогу, но на самом деле боковым зрением следил за водителем. Солдат солдату рознь. Иногда такой вот солдатик упрется рогом, сославшись на Устав, и вся тщательно спланированная операция может оказаться на грани срыва…

Когда-то давно, еще до развала Советского Союза, Кащеев участвовал в расследовании нашумевшего угона военного истребителя в Турцию. Как удалось установить, угнавший новейший «МиГ» летчик не был ни агентом вражьих разведок, ни «идейным» предателем. Это был обычный гонористый лейтенантик, удачно женившийся на дочке своего начальника. После этого карьера «летуна», естественно, резко пошла в гору. Но потом летчик с молодой женой развелся. И обиженный бывший тесть не нашел ничего лучшего, как отстранить бывшего зятя от полетов. Для элитного летчика подобное хуже смерти. И тогда этот самый летчик разработал весьма ловкий план. В день тренировочных полетов он явился на аэродром с огромным тортом и сообщил, что у него родилась дочь. Все офицеры, руководившие полетами с аэродромной «вышки», откушали торта за здоровье новорожденной. Само собой, что тот был нашпигован снотворным. И все руководство полетов благополучно уснуло. После чего обиженный «летун» спокойно отправился на стоянку к готовым к вылету машинам. И вот тут-то и случилось непредвиденное. Обычный часовой, охранявший «МиГи», наотрез отказался подпускать к ним офицера, требуя формального приказа. Между спорщиками поначалу возникла потасовка, а потом летчик и вовсе расстрелял часового из пистолета. Но тот, истекая кровью, выпустил ему вслед очередь из автомата и ранил…

Именно поэтому Кащеев и не расслаблялся, хотя рядовой Иван Заец в придуманную Кащеевым легенду вроде бы поверил. Впрочем, это было и немудрено. Ведь эта легенда основывалась на достоверных сведениях, которые Кащеев получил от Непейпиво.

— А теперь направо! — показал Кащеев. — Вон за тот контейнер!

Грузовик свернул и подкатил к «семерке». Кащеев выпрыгнул из кабины, на всякий случай прихватив с собой папку. Он был готов к любому развитию событий. Даже к тому, что водителя придется убить и выступить в его роли самому. Однако это было крайне нежелательно. Как успел выяснить Кащеев, все водители в военной автоколонне, обслуживавшей склад, были срочниками. А Кащееву, при всем своем опыте, прикинуться восемнадцатилетним солдатиком было крайне проблематично.

— Ну как тут твой шеф? — проговорил Кащеев, подходя к «семерке» и отпирая ее. Открыв дверцу, он оглянулся и покачал головой: — Солдат спит, служба идет! Ну ничего, сами управимся, да, Ваня? — С этими словами Кащеев взял с сиденья приготовленный пакет с едой и протянул его назад. — Держи, боец, свой обед!

Соскочивший с подножки водитель взял еду. Запах из пакета исходил намного аппетитнее, нежели из солдатской столовки. И на веснушчатом лице рядового впервые за все время возникла улыбка. Кащеев запер «семерку» и прошел к багажнику.

Открыв его, он повернулся:

— Придется нам с тобой закинуть, Вань, мешки!

— Да закинем, товарищ прапорщик, не вопрос! — проговорил водитель, сунув на свое сиденье пакет с едой. Из-под сиденья он вытащил две пары почти новых рукавиц и протянул одну из них Кащееву. — Держите, товарищ прапорщик!

Кащеев сунул папку за крышку багажника и натянул рукавицы. Две минуты спустя мешки со взрывчаткой благополучно перекочевали в тентованный кузов военного грузовика. Кащеев отдал рукавицы водителю, вернулся к «семерке», запер багажник на ключ и забрал свою папку.

Несмотря на все сложности, разработанная им операция пока что шла точно по плану, без малейших отклонений. Минуту спустя грузовик уже катил к выезду на дорогу. Его видели тысячи людей, но никто не обращал на него особого внимания.

Обычный военный грузовик с прапорщиком и солдатом ехал по каким-то делам. О том, что на самом деле находится в его кузове и с какой целью он направляется к Хаджибеевской слободке, знал только один человек — Кащеев.

Иван Сербин Чертова дюжина

Fri, 22 Oct 2010 23:47:38 GMT

«Мы находимся в ситуации, которая, кажется, никогда еще не возникала в истории человечества. Мы создали самые совершенные в мире спецслужбы, а потом выбросили их на улицу…
…Она, эта сила, все время существует параллельно официальной реальности. Она все время рядом, за ближайшим углом».
А. Минкин. «Абсолютно нераскрываемые»

«…Партия оружия и боеприпасов попала в руки правоохранительных органов во вторник.
Оперативники испытали легкий шок, когда сложили все оружие в одну кучу. 30,6 кг пластита (эквивалентно по мощности сотням килограммов тротила), 5 кг тротиловых шашек, 9 автоматов Калашникова, 2 пулемета Дегтярева, 1 станковый авиационный пулемет, 1 пулемет Калашникова, 14 различных гранатометов, 89 гранат Ф-1 и РГД-5, 2 немецких автомата „шмайсер“, 10 пистолетов „смит-и-вессон“, 1 пистолет „ПСМ“, 2 пистолета „глок“, 10 глушителей, 40 взрывателей, 2 оптических прицела, карабин Симонова, 2 помповых ружья, свыше 10 тысяч патронов ко всем видам оружия…»
А. Фокин. «Взрывы откладываются»
«МК», 16 мая 1996 года

Мэри Вирджиния Кэри / 8. Непонятные происшествия

Fri, 22 Oct 2010 23:22:46 GMT

Церемония открытия задерживалась. Когда Терреано, Брэндон и Хоффер вместе с Тремя Сыщиками пришли в парк, Ньют Макафи уже сидел на эстраде рядом с женой, которая надела черно— белое ситцевое платье и белые перчатки до локтей. Рядом с четой Макафи сидел тощий мужчина в полосатом пиджаке, на ярком солнце он выглядел потрепанным.

— Гарри Ченовет, — шепнул Терреано. — Наш мэр и владелец аптеки. Большой мастер устраивать церемонии и произносить речи.

К мэру и Макафи присоединился мужчина в темном костюме и с белым воротничком Терреано узнал в нем священника.

Остальные городские шишки заняли места рядом со священником. Среди них были владелец ресторана «Счастливый Охотник» и владелец мотеля, управляющий супермаркетом и его помощник, а также хозяйка магазина подарков, расположенного на одной из боковых улиц. Хозяин кафе «Ленивая Дейз» торопливо переходила улицу. Владелец гаража усаживался позади управляющего супермаркетом.

— Они всё позакрывали, — отметил Терреано. — Весь город сбежался. Пещерный человек наверняка поправит здешние дела, ведь у людей появится шанс заработать деньги. Нет ни одного человека в городе, который бы этому не радовался.

Юпитер оглядел парк и не мог не обратить внимания на то, что там были представители чуть не всех организаций. Мальчики— бойскауты и девочки— хранительницы костра. Отшельники поражали великолепием своих красных фесок, а веселую группку Лосей было легко узнать по их вымпелу. Молодые парни из Молодежной торговой палаты прикрепили на лацканы пиджаков ленточки, а рядом с ними стояли несколько мужчин в темных костюмах и шляпами с белыми перьями, которых подошедшая миссис Коллинвуд назвала Рыцарями Колумба.

Продавец мороженого подогнал свой грузовичок поближе к парку и открыл бойкую торговлю. Рядом с ним в окружении детей стоял молодой человек с огромной связкой шаров, наполненных гелием.

Когда в парке уже яблоку негде было упасть, мэр встал, постучал по микрофону и поднял вверх руку, призывая к молчанию.

Юпитер заметил Элеонор Хесс, которая наблюдала за церемонией, как всегда, с озабоченным лицом.

— Господа! — попросил внимания мэр. — Давайте успокоимся, и пусть мистер Робертсон испросит благословения небес для нашего начинания. Потом оркестр сентердейльской школы — поаплодируем ему, — поведет нас всех в музей пещерного человека. Наша Пэтти Фергюсон — вы знаете ее как мисс Авокадо прошлогодней ярмарки, — перережет ленточку и откроет пещеру.

Мэр посмотрел в толпу.

— Где ты, Пэтти?

— Да, тут она! — крикнул кто— то.

Народ расступился, и тоненькая девушка с длинными светлыми волосами в сопровождении криков и свиста поднялась по ступенькам на сцену.

Внезапно раздался шум воды, и в парке заработала поливочная система!

Люди сначала пооткрывали рты от изумления, потом стали кричать, кое-кто попытался убежать, но тщетно. Толпа была слишком плотной.

Юпитер почувствовал, как холодная вода хлынула ему на руки и на лицо. Одежда тут же промокла насквозь. Он повернул голову, чтобы окликнуть Пита, но тот, закрыв глаза, валился набок.

У Юпитера ослабли колени. Ноги переставили его держать. Все поплыло перед глазами, потом его словно накрыло волной, и он не успел даже испугаться, как был поглощен темнотой.

От холода Юпитер пришел в себя и вдохнул запах мокрой земли. Все его тело будто свело судорогой. Но в носу щипало, и он, открыв глаза, понял, что лежит, уткнувшись лицом в траву. Поливочная система отключилась.

— Что?.. — послышался хорошо знакомый голос…

Юпитер приподнялся на локте и увидел Брэндона. Голова Пита лежала на его ногах.

Парк наполнился криками и плачем людей, старавшихся подняться на ноги. На церкви начали бить часы.

Юпитер считал удары. Одиннадцать! И он, и вся остальная толпа пробыла без сознания больше сорока минут.

Внезапно он вспомнил, как включилась поливочная система, и понял, что в нее что— то подсыпали, чтобы усыпить весь город!

Плакали маленькие дети, а продавец воздушных шаров смотрел в небо, куда улетели все до одного его шары.

Юпитер заставил себя встать. Он протянул руку Бобу, и в эту минуту на дороге, ведущей к дому Макафи, показался Джон Цыган. Он шел, пошатываясь.

— Пещерный человек! — вопил Джон, его голос был еще более хриплым, чем всегда, а длинными руками он странно загребал воздух. — Нет его! Его утащили!

Антон Антонов, 70

Thu, 14 Oct 2010 23:52:56 GMT

Синяя «тойота» промчалась сквозь строй милицейских машин и спецтехники и свернула к выезду на летное поле. Расчет Крокодила оправдался — все оказалось донельзя просто. Никто не рискнет стрелять, когда у террориста в руках граната с выдернутой чекой и при взрыве вместе с ним неизбежно разнесет заложников.

Гранату эту Гена показал милиционером в открытое окошко машины, когда «тойота» проезжала мимо них, направляясь в сторону летного поля. Канистры у Крокодила за спиной тоже имели место — неизвестно только, был ли в них бензин.

«Тойота» лихо прокатилась по бетону и подъехала к самолету «Ту-154» с которого до сих пор не сняли пассажиров. Его предполагалось отправить в отведенные десять минут, но почему-то не успели, затеяли эвакуацию, и не успели опять-таки.

Казанова выпустил из правого окошка очередь в белый свет, а Крокодил заговорил через мегафон, который у него, оказывается, тоже имелся:

— Всем обратно в самолет! Или открываю огонь на поражение.

Кто-то после этого послушно полез в самолет, кто-то замер на месте, а некоторые побежали, кто куда, и получили веер пуль вдогонку. Несколько человек упали — кого-то ранило, а кто-то просто залег, чтобы в него не попали.

— Отгоняй трап, — скомандовал Крокодил водителю трап-машины, когда последний человек вошел в самолет. Это не считая тех, которые залегли. Их Крокодил решил отпустить, и теперь беглецы отползали от самолета по-пластунски.

Казанова пристроил «тойоту» под крылом «Ту», вплотную к шасси. Специалисты сразу прикинули и выдали заключение, что если машина серьезно рванет, то стойка шасси может подломиться, и тогда настанет амба всему лайнеру и тем, кто в нем.

Случилось то, чего так боялись. В дополнение к Двум заложникам преступники получили еще почти полсотни. И в придачу самолет, который стоит немеренные миллиарды.

Начальник охраны аэропорта ругался по рации с начальником ГУВД — он имел на это полное право, потому как предупреждал, что нельзя пускать преступников на летное поле. Но ослушаться милицейского начальства он не мог — если бы из-за этого погибла Яна Ружевич, то ему первому оторвали бы голову.

Но в конечном счете виноваты были основные службы аэропорта — наземная и диспетчерская. Из-за их несогласованности этот злосчастный борт вовремя не взлетел, а эвакуация пассажиров задержалась. Только оттого, что нашли виноватого, никому не легче.

Тем временем Крокодил через мегафон обратился к людям, отползающим подальше от опасного места:

— Эй! Рожденные ползать! Замрите и слушайте.

Они замерли и стали слушать.

— Передайте ментам: пусть пришлют одного человека на переговоры. Сейчас тепло, так что пусть разденется. А то я страсть как боюсь спрятанного оружия. И пускай идет сюда пешком, так, чтобы я видел. Чем быстрее он придет — тем раньше мы закончим. Да, и пусть дадут сюда больше света. А то уже ночь на дворе.

— Все понятно, — крикнул один из лежащих. — Можно встать?

— Можно. Раненых заберите с собой. А то у нас нет возможности оказывать им медицинскую помощь.

14 Венесуэла, Пуэрто-Аякучо, аэропорт - Максим Анатольевич Шахов

Thu, 14 Oct 2010 23:38:01 GMT

– Это просто аутодафе какое-то, – бубнил Фадей Трофимович Игнатович, враскорячку спускаясь по трапу самолета, – издевательство над больным человеком, попрание норм христианской морали и человеколюбия…

Нагруженный как мул багажом болящего Фадея Трофимовича Логинов делал вид, что ничего не слышит. Ступив на летное поле аэродрома, он поправил на плечах ремни сумок и, не оглядываясь, направился по растрескавшемуся бетону к зданию аэровокзала Пуэрто-Аякучо.

Здание напоминало нечто среднее между обветшалым клубом некогда процветающего совхоза и автостанцией, обслуживающей пригородные маршруты. Аякучо не входил в число туристических Мекк Венесуэлы, богатые иностранцы могли оказаться здесь только благодаря ошибке пилота, соответственно, и инфраструктура находилась в весьма плачевном состоянии.

Никаких автобусов к трапам прибывающих самолетов не подавали, впрочем, это было излишним. Аэропорт не поражал размерами, в каких-то ста метрах слева, за ограждением, виднелось мирно пасущееся стадо коров. При входе в аэровокзал торчали двое полисменов в выгоревшей форме и фуражках с высокими тульями. Они окидывали прибывших из Каракаса пассажиров ленивыми взглядами, на чем и исчерпывалась процедура прибытия.

Войдя в гулкий зал, в котором находилось не более двух десятков человек, Логинов оглянулся через окно на летное поле. Фадей Трофимович специфической походкой тащился к зданию аэровокзала. Впрочем, потеряв из вида Логинова, торгпредовский переводчик заметно ускорился и перешел на легкий аллюр. Логинов хмыкнул. Судя по всему, болезнь Игнатовича была не такой уж невыносимой, как он пытался внушить Виктору.

Нырнув в зал, Игнатович увидел Логинова и тут же изобразил на лице страдальческое выражение. Он явно собирался произнести обличительную тираду, но Виктор быстро двинулся на выход, лишив тем самым переводчика аудитории. В двери Виктор столкнулся с крепеньким пареньком, который сжимал в руке свернутый самодельный плакатик с выполненной маркером надписью. Паренек в наклонном положении буквально продрался между Виктором и его багажом в зал, из чего можно было заключить, что он очень торопится. На простецкой физиономии парня можно было смело ставить клеймо «Мэйд ин Раша», поэтому Виктор его окликнул:

– Ты не нас, часом, встречаешь?

– О! – резко развернулся парень, только тут посмотрев на лицо Виктора. – Елки-моталки, а я…

Тут паренек хотел было продемонстрировать Логинову свой плакатик, но тот насмотрелся на граффити в своем московском дворе и просто протянул соотечественнику одну из сумок:

– Держи! Тебя как зовут?

– Так Игореха я! – представился паренек. – Водила представительский.

– Виктор Павлович! – подал голос умирающего лебедя Фадей Трофимович. – Мне нужно в туалет! Срочно! Слышите!

– Это Игнатович, полиглот из нашего торгпредства! – негромко представил спутника Виктор. – Мы ждем в машине, Фадей Трофимович! Идем, Игорь! Рассказывай, как тут у вас обстановка! А то Игнатович, чувствую, надолго… По-моему, он замаскированный «грушник» и сейчас будет связываться по рации со своими…

А. Жигалов / 7

Wed, 13 Oct 2010 22:21:22 GMT

Конан открыл банку, и три надувные змеи выскочили оттуда, ударив его по лицу.

От неожиданности он вскрикнул и выронил банку.

Энди запрокинула голову и захохотала. Кермит тоже закатился тоненьким пронзительным смехом.

Эван сглотнул подступивший к горлу комок. Ему было не до смеха.

Никто еще не осмеливался шутить над Конаном. Никто.

Эван смотрел на Конана ни жив ни мертв. Лицо у Конана побагровело. Ну, сейчас он нас всех сотрет в порошок, подумал Эван.

Но к немалому удивлению Эвана Конан развернулся и молча потопал прочь.

— Я думал, нам живыми не уйти, — пробормотал Эван.

— Да брось ты, — воскликнула Энди, — это ж было так клево. Что ты, Эван? Совсем потерял чувство юмора?

— Какое тут чувство юмора, — взорвался Эван. — По-твоему, Дьявольская кровь — это тоже юмор? Да от нее наш пес Триггер превратился в гору, а хомячок Каддлс в ревущее чудовище. А я сам? Стал ростом с дом! Чтоб мне провалиться!

— Но я же тебя спас, забыл, что ли? — похвастал Кермит. — Я же тебя сократил до прежних размеров.

— Что правда, то правда, — согласился Эван. — Это, может, единственное твое полезное дело.

Кермит надул губы.

— Это ты напрасно, Эван. Разве я вместе с тобой не подвергался действию тарантулов, ну признайся.

Вместо ответа Эван промычал что-то нечленораздельное.

Вдруг выражение лица у Кермита резко изменилось. Глаза под толстыми очками заблестели.

— Подождите-ка здесь, — бросил он и помчался домой.

— Куда ты? — крикнул ему вдогонку Эван.

— Я совсем забыл, что хотел показать вам. — Вот это клево так клево!

И он скрылся в доме.

Эван повернулся к Энди:

— Как я выдержу с ним десять дней? — жалобно сказал он. — Только переступил порог — и на тебе, по мне уже тарантулы ползают.

Энди рассмеялась.

— Бывает и хуже.

— Куда уж хуже.

— Могли быть, скажем, вши. Ты что забыл, как Кермит коллекционировал вшей?

— Ты очень обрадовала меня, Аннндрее.

— Перестань меня так называть, — фыркнула Энди. — У тебя просто дурное настроение.

Лучше вспомни о том, какую кучу денег ты огребешь. Твоя тетя платит тебе три доллара в час только за то, что ты присматриваешь за ним — забыл?

— Это, если я выживу, — простонал Эван. Он повернулся к дому. Кермит мчался по траве, прижимая к груди стеклянный ящичек.

— Что он еще такое тащит? — ахнул Эван.

— Наверное, вшей, — буркнула Энди.

— Ну-ка посмотрите сюда! — закричал Кермит, ставя на землю свой сюрприз.

Эван заглянул в ящичек. Там бегали мыши. Штук шесть или восемь с черными бусинками глаз и подвижными розовыми носиками. Такая мышиная куча мала.

— Кермит, зачем ты их вынес на улицу? — спросил он.

— А вот смотри.

Он открыл крышку и вывалил мышей на землю.

Мышки тут же воспользовались свободой и разбежались кто куда. Одна даже спряталась за ногой Эвана, но тут же спохватилась и с писком бросилась прочь.

— Ты что рехнулся? — воскликнул Эван. — Они же разбегутся!

— Никуда они не денутся, — спокойно возразил Кермит. Из бокового кармана своих просторных джинсов он извлек маленький серый пульт управления, похожий на телевизионный.

— Смотри, как здорово! Видишь? Я выстроил электрозабор вокруг всего заднего двора.

— Что-то я не вижу никакого забора, — возразила Энди.

— Конечно, не видишь. Он же электрический, — ответил Кермит. — Такие же невидимые заборы устраивают, чтобы не убегали собаки.

Эван окинул взглядом задний двор.

— Я и мышей-то твоих не вижу. Все разбежались.

— Ерунда, — не унимался Кермит. Он поднял пульт управления. — Я пропустил ток по всему периметру двора. Если мышка попытается перебежать дальше, она получит электроудар средней силы.

— Но они убежали! — расхохоталась Энди.

Кермит оглядел двор, и рот у него открылся. — Во, болван! — хлопнул он себя по лбу — Я же забыл врубить забор! Я не включил электричество!

Он поднял пульт и нажал красную кнопку.

— Аааайййй! — взвыл Эван, подскочив от сильного удара тока.